~artemiss
II

Переступив порог собственного дома, Сильва старалась предотвратить предательский скрип половиц: можно было надеяться, что мать еще спит. Но, прежде чем она достигла лестницы на чердак, где она могла бы укрыться хотя бы на короткое время, путь ей преградила грозная фигура. Руки упирались в бока, и взгляд выражал в точности то, что может выражать взгляд женщины, которая не потерпела бы, чтобы какое-то препятствие помешало ей с гордостью утверждать, что она вырастила девятерых детей, ставших достойными людьми. А между тем отсутствие дочери - номера пятого - на протяжении целой ночи ставило под угрозу осуществимость этой заветной мечты.
Сильва отнюдь не была любимым ребенком, и надежды, связываемые матерью персонально с ней, были минимальны. Она выдавалась из общего ряда как своих братьев (числом три), так и сестер (числом пять). Она выдавалась из ряда жителей деревни. Если бы можно было набрать еще какой-нибудь ряд, то, без сомнения, она выдалась бы и из него. Соседи притерпелись к тому, что фигурка в желтом платье всегда мелькает там, где мирность ландшафта не нарушается больше ничьим присутствием, что проходит мимо, здороваясь, но не останавливаясь посудачить об отсутствующих, что ничего толком о ней не известно. Все это прощалось потому, что девушка ни разу не проявила злобы, завистливости или иных качеств, за которые ее можно было всецело осудить, - и ее признали за добрую и бесхитростную.
Но мать не питала подобных иллюзий, ибо в столь упорном стоянии на своей инаковости видела черную неблагодарность по отношению к одной девятой части ее труда, вкладываемого во взращивание и прививание основных необходимых навыков у свох отпрысков. И фигура перед лестницей означала, что она ожидала в конце концов какой-нибудь позорной выходки со стороны пятого из них. Сильва слишком понадеялась, что успеет проскользнуть в свою комнату незамеченной. У нее не было подруг, у которых она могла бы загоститься до темноты и потом остаться, да и других подруг тоже. Все ее свободное время, не отдаваемое работе по дому, принадлежало прогулкам по окрестностям, сидению на самом безлюдном кусочке берега озера и другим столь же мирным, но мало понятным занятиям. Мать нисколько не усомнилась в правоте своей единственной версии преступного отсутствия дочери. Девушка с кем-то загуляла. И, хотя сопоставление этого предположения с образом действий Сильвы на протяжении всей ее жизни до того, должны были привести хотя бы к удивлению, даже этого не последовало. Сильве не пришлось врать и оправдываться, любые слова, как и молчание, свидетельствовали бы против нее.
Через неделю состоялась свадьба Сильвы с Протеем, старшим сыном в семье, жившей на той же улице, что и она.