~artemiss
I

По ночам на залитых лунным светом полянах резвились эльфы. Они водили хороводы, плескались в ручьях и не знали ни болезней, ни старости, ни смерти - то есть ничего из того, что могло бы помешать их счастью искриться, словно капля росы в углублении листа на рассвете. Они понимали шепот деревьев, подшучивали над сварливым стрекотом сороки и бегали наперегонки с ланями, и их жизнь походила на бесконечное безмятежное детство, такое, какое люди обычно называют раем.
Люди не должны были видеть эльфов, и всякого, кто оказывался столь беспечен, что встречал наступление ночи в чаще леса, ждало безумие. Насмотревшись на тех, кто возвращался утром, едва держась на ногах, и уже никогда больше не вспоминал ни своего имени, ни имени жены или детей и не разговаривал, а только лопотал что-то неразборчивое, жители окрестных деревень привыкли считать обитателей зеленого царства жестокими и мстительными существами. На самом деле эльфы принадлежали скорее к числу тех, кто из двух зол выбирает меньшее, чем тех, кто сознательно вредит живому. Их основной закон, согласно которому они не могли позволить человеку, убедившемуся в их существовании, рассказывать об этом другим, имел простые причины. Люди, - и это известно не одним эльфам, - часто не способны совладать со своей завистью и ненавистью. Каково бы им пришлось, знай они, что в двух шагах от них живет бессмертный народ, не знакомый со страданиями? Эльфы считали, что не стоит раззадоривать тех, кто из мирных соседей может слишком легко превратиться во врагов. Хотя опасность смерти им не угрожала, они не согласились бы проливать чужую кровь, зная, что можно обойтись более гуманным способом.
Ту меру, которую они применяли к нарушителям своего спокойствия, они называли "сном разума". Человек возвращался в свое младенчество и, потеряв способность сплетничать и ругаться с соседями, работать от зари до темноты, провожая каждый минувший день бурными возлияниями, взамен приобретал живое восприятие окружающего мира и ежедневную новизну впечатлений, которую обыкновенно испытывает только ребенок. Такой смысл вкладывали в свои деяния эльфы. Люди, ставшие свидетелями их последствий, особенно родственники пострадавших, отзывались о них с куда меньшим благоговением. Какого мнения придерживались сами "уснувшие", покрыто тайной: ведь они никому не могли о том поведать.
Тем не менее, уже само то, что люди точно знали, чьими стараниями наименее осторожных из них порой находят в неизлечимом помрачении рассудка, говорит о некоторых исключениях из правил. Можно предположить, что встречались люди, что-то увидевшие и от этого не пострадавшие. Сами эльфы тоже не могли точно объяснить, каким образом это происходило. Ходили слухи, что некоторые из них притворялись, что не видели, как за их игрой из-за куста наблюдал ребенок. Также иногда рассказывали историю о смертной девушке Сильве, такой прекрасной, что даже эльф, будучи поражен ее красотой, не смог заставить себя соблюсти закон и вместо этого помог ей вернуться в деревню.