~artemiss
Главное - дожить до конца такого испытания, тогда потом в памяти останется лучшее, а самое неудобоваримое постепенно изгладится.
Я вообще-то до такой степени не сторонница хоть сколько-нибудь массовых походов куда-то, что перед выходом не подумать все-таки: вот нафиг я предлагала всем пойти на эту ночь, если сама предпочла бы погулять одна.
Сначала мы с Машей поехали на пл. Мужества, чтобы встретиться с Катей и отправиться вместе в усадьбу на Болотной. Но когда появилась Катя, начались разговоры в стиле "как дела" и нужный поворот мы пропустили. В итоге, когда опросили всех бабуль из соседних дворов, где тут деревянный домик (причем каждая к вопросу относилась иронично: дескать, ох уж эта молодежь, которая даже в музей готова податься, лишь бы потусить), мы нашли характерный дачный забор, и Маша с Катей отправились туда, а я поспешила на метро, потому что нужно было еще встретиться с Олей и передать ей билет. Я думала, что она придет не одна, и появился соблазн подобно колобку отделиться и от нее и вообще погулять одной. Но Оля приехала одна, и мы вместе пошли в музей Политической истории, где выставлялось то же, что обычно, плюс коллекции вещей из советского обихода, которые уже канули в историю. Правда, о том, что туда канули спички и серо-зеленые походные рюкзаки, я раньше не задумывалась. Благодаря дедушке, я бы и сейчас могла провести подобную выставку, а то и поинтереснее... Пожалуй, надо будет еще раз, свежим взглядом, пересмотреть вещи на антресолях. Во мне часть этого вещизма заложена с генами в том смысле, что избавляться от старого и ненужного обычно не хочется, хотя к самим вещам я не привязана. И копить что-то на всякий пожарный случай мне тоже не свойственно. Но выбрасывать запасенное не тобой почему-то рука поднимается тяжело.
Там мы воссоединились с Катей и Машей, я поняла, что никуда мне уже не отделиться и расстраиваться из-за этого бесполезно. Дальше поехали на маршрутке к Шереметевскому дворцу и Фонтанному дому. Там отстояли огромную очередь (в это время на противоположном берегу Фонтанки, кажется, на юбилее какого-то клуба, надрывались хриплыми и не слишком трезвыми голосами Billy's Band), посетили музей музыкальных инструментов и увидели всякие интересности типа скрипок без деки, карманных скрипочек, скрипок Страдивари и Амати, клавесина с тремя клавиатурами и прочее. Дворец действительно удивительно красивый. Во дворе Фонтанного дома терлась более богемная молодежь, со сцены "Бродячая собака" читала разной степени странности стихи. Но обстановка там была милая, парочки танцевали вальсы и фокстроты, и уходить оттуда не хотелось. Там же в кафе я увидела девушку из Продвижения, которая меня узнала.
Потом на казенном автобусе мы поехали на Лиговку, где Катя уже в темноте опознала Егорку. Мы с трудом проникли на Пушкинскую, 10, где красовалась улица Джона Леннона, а сами галереи были заполнены жестяными лосями карельского происхождения, компиляциями из газетных вырезок и прочим.
После этого были "Этажи". Это лофт, заброшенное 5-этажное здание во дворе-колодце. Больше всего поразил подъем и спуск по узенькой лестнице, который вызвал у меня ассоциации с муравейником и чем-то офисно-тоталитарным: бесконечное перемещение нескончаемой людской массы в два потока, в два направления. Под ритмичную однообразную музыку. Подумалось о странных собраниях людей, которые не спят по ночам, а приходят, чтобы трансовая музыка и перемещения в пространстве заполнили их головы и лишили всяких мыслей. Я и на себе ощутила, что можно бесцельно провести всю ночь в такой толпе, среди тех, до кого нет дела тебе и кому нет дела до тебя. Весь этот комплекс оказался тусовочным от начала и до конца, поэтому очереди на вход стояли огромные. Внутри тоже было много всего, но меня больше всего привлекла крыша, с которой открывался вид на близлежащие трубы (и нарисованных на них зеленых снайперов), а также живописный брандмауер на противоположном доме, где были изображены какие-то джунгл, с обезьянами и туканом. Там, на свежем воздухе можно было просто стоять, дышать и смотреть в ночь и прожектора на небе. Но на той лестнице произошла неприятность: я услышала, что что-то упало, и поняла, что этой мой любимый перламутровый медальон с тигром, который я считала своим талисманом. Медальон я нашла, решив, что шнурок порвался, но обнаружила, что тигр от него отвалился и бесследно утрачен. (Потом оказалось, что шнурок тоже цел: он расстегнулся, но зацепился за одежду.) Вспомнила, что от изумруда, который я носила довольно длительное время, отвалился кусок, а ониксовое сердце вообще развалилось на две половинки. Теперь вот этот тигр, который в прямом смысле сбежал. Если украшения действительно накапливают какую-то энергетику, то со мной в этом плане явно что-то не так.
При отъезде из лофта Маша умудрилась не влезть в автобус, кажется, единственная. На следующей остановке чуть не осталась я, но все-таки выпихнулась вовремя. Мы опять зашли к Анне Ахматовой, и там стало гораздо интереснее, поскольку наступила полная темнота, зажглась подсветка, и люди стали тенями. Когда доехала Маша, мы втиснулись в тот же автобус и покатили к музею Суворова. Там Оля с Катей принялись рассматривать интерьеры, а мы с Машей плюхнулись на сиденья. Ночь подходила к концу, до метро оставался час. Катя пыталась уговорить нас пойти к ней, но Маша уперлась и мне пришлось ее поддержать, поскольку Катя обращалась почему-то ко мне. Так этот час мы и провели, пытаясь не заснуть (правда, Катя спала) и наблюдая, как перед нами музейная девушка все никак не может подключить колонки и проектор к ноутбуку, чтобы запустить фильм 1940 г. о Суворове. Наконец, время подошло и мы рванули к метро. Крыши освещал розовый рассвет, воздух был по-утреннему свежим и тихим, каким-то умиротворенным. даже усталость стала уходить. Правда, Маша с этим была далеко не согласна...
Я задумалась о Кате. Помимо того, что она Катя, к которой в школе мы привыкли как к очень принципиальной девушке, воспитанной в православном духе, она еще и хирург. В школе ее дразнили, пока были маленькими и глупыми, потому что она не выносила пошлости и открыто это выражала. А потом стали уважать, потому что Катя очень доброжелательный человек. Смелый, энергичный. Когда мы были у нее после ее стажировки в Штатах и я впервые за долгое время ее увидела, то первое, что бросилось мне в глаза - это энергичная походка и сильный, твердый голос. Потом мне показалось, что ее твердость подавляет собеседника. Но сейчас, когда она рассказывала о своих дежурствах, мне кажется, я поняла, почему она именно такая. Ей привычно не спать ночью, просыпаться, как только это понадобится, и тут же идти оперировать. Я не могу даже представить, какое нужно самообладание для этого. Конечно, такой человек уже в известной мере закален тем, что он постоянно несет ответственность за чужие жизнь и здоровье... Но, несмотря на это, когда в кафе Катя узнала от сестры строчку из стихотворения Ахматовой и могла выиграть целое яблоко, прочитать эту строчку вслух она застеснялась. Все мы человеки...
Кстати, Катя сказала, что на днях встретила Шалаева и он сказал, что уезжает в Хайфу, чуть ли не насовсем. Было ли это сказано всерьез, она не поняла (особенно если вспомнить его некоторые шовинистические высказывания). Но я вспомнила свой сон.


@темы: sensa vulgaria, брожение, культпоход